Тагино - страницы прошлого

Виртуальный музей Тагинской средней школы. Часть 1

При копировании адрес сайта указывать ОБЯЗАТЕЛЬНО

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Г.И.Чернышев в воспоминаниях современников

 

После смерти графа Ивана Григорьевича Чернышёва в 1797 году всё состояние перешло к его единственному сыну Григорию Ивановичу Чернышёву(см. биографию https://ru.wikipedia.org) 

Григорий Иванович Чернышёв
Граф Григорий Иванович Чернышёв,
обер-шенк императорского двора, действительный тайный советник
(30 января 1762 - 2 января 1831)

Владения Г.И. Чернышёва охватывали пять губерний – Московскую, Могилёвскую, Орловскую, Рязанскую и Воронежскую – и составляли 12 имений и один майорат с общим числом крепостных до 9 тысяч душ. Однако любимой резиденцией семейства при Григории Ивановиче стал Тагин – место летнего отдыха и семейных праздников. Иногда Чернышёвы оставались здесь и на зиму. На берегах Оки провели своё детство декабрист Захар Чернышёв и шестеро его сестёр.

Усадьба располагалась на высоком окском берегу, с которого открывался вид на живописную местность. Внизу блестело обширное водное зеркало уже упомянутого пруда, который гости называли "озером". Сотни уток, гусей и другой перелётной водоплавающей птицы садились здесь весной и осенью. Особенно привлекателен был «курган», окруженный со всех сторон разлившейся Окой. По преданию, господа любили пировать на этом холме; часто деревенские подростки, кто посмелее, переплывали пруд и получали от барыни угощение.

Яркое описание семейно-бытовой обстановки Чернышёвых дал академик Н.М.Дружинин: «Чернышёвы жили барской жизнью широкого размаха. В семейные праздники на тагинских конюшнях собиралось до 500 коней, принадлежавших приезжим гостям, которые живали в имении по нескольку дней подряд. Усадьба производила впечатление богатства и изобилия. В доме имелись многочисленная дворня, особый штат учителей, собственный доктор, домашний художник, хороший крепостной оркестр, сформированный иностранным капельмейстером [Евсташем]. По отзывам современников, оркестр мог бы с честью занять место в любом столичном театре. Зимой и летом чередовались непрерывные концерты, кавалькады и танцы. Весёлый и легкомысленный хозяин изобретал разнообразные причуды для развлечения съезжавшегося общества. Чернышёвы не знали недостатка в денежных средствах: тысячи крепостных крестьян составляли неисчерпаемый резерв для пополнения их домашней кассы».

Интересные сведения приводит А.К. Юрасовский, член Орловской ученой архивной комиссии, в книге "Былые чудаки в Орловской губернии": «В 70 верстах от Орла, в 12 верстах от ст. Александровна М.-К. ж. д. расположено чудное имение графа Чернышева Тагин. Граф, занимаясь из всего огромного своего хозяйства одним конным заводом, состоявшим более чем из 400 голов замечательных лошадей, в особенности по статям их, и содержавшимся в отличном порядке, был человек весьма мягкий, любивший общество и его развлечения, был не без причуд, и одною из его странностей была страсть к разного рода сюрпризам, и, если не каждый день, то по воскресеньям или по праздникам всегда находили в доме что-нибудь необыкновенное.

Григорий Иванович Чернышёв с маской
Граф Чернышёв
Григорий Иванович

Портрет работы Э.Виже-Лебрён, 1793 г.

 
Однажды утром 1819 года в Тагино наехали гости: генеральша Квашнина-Самарина, князь Куракин с семьею, Мухортовы, Меньшиковы, Шеншины, Бырдины, Бахтин, Офросимовы, фрейлина Барыкова и многие др. Гости отправились гулять в графский сад, куда имели обыкновение ходить ежедневно, перед обедом, и здесь увидели на довольно дальнем расстоянии от дома деревенскую хижину, покрытую берестой; гостей удивила вывеска, на которой были изображены три красавицы, в самых соблазнительно-красивых позах, и над ними надпись: "Aux bons gourmands!"[1]Естественно, что это возбудило любопытство, и гости вошли в "ресторан». Но каково же было их удивление, когда им представился прислужник в бланжевой куртке и панталонах, в фартуке, с колпаком на голове, держащий в руках "карту кушаньев" сам граф, едва узнаваемый в этом наряде. Он тотчас предложил гостям выбрать, какие кто пожелает блюда, вина, сигары, табак и всякие прохладительные напитки. Сам вынес маленький столик на воздух и прислуживал, как самый исправный служитель. Явясь к обеду, разумеется, все рассказали, чему много смеялись, и граф об одном только просил ежедневно посещать его трактир, но не более трех лиц разом, чувствуя себя не настолько расторопным и ловким, чтобы исправно услужить более многочисленным посетителям».

Наиболее подробное описание Тагинского имения Чернышёвых даёт в своих воспоминаниях Иван Степанович Жиркевич – российский генерал-майор, участник Наполеоновских войн, Симбирский и Витебский губернатор. Многие рассказы о Тагино тех лет – это цитирование его "Записок".

В марте 1816 года Жиркевич был направлен командиром в 58-ю батарейную роту, расквартированную в Орле, под начало генерал-майора Эйлера. В 1818 году его роту перевели в имение Чернышёвых. А произошло это при следующих обстоятельствах.

В то время многие запасные воинские части были расквартированы по крупным имениям поблизости от губернского города. Тагино, расположенное на военно-просёлочной дороге, идущей из центра на юг, не было исключением. В имении графа Чернышева расположилась 59-я легкая рота, которой командовал капитан Гаврила Шишкин. По воспоминаниям Жиркевича, "этот человек был самой черной души, и не было подлости, на которую бы он не был способен. На себя надевал по нескольку орденов произвольно, не имея на то никаких прав. Солдат своей роты отправлял в Малороссию верст за 200, в свое имение, для работ. До смерти загонял сквозь строй несколько человек, показав их умершими. От крестьян разными изворотами домогался провианта, следуемого на солдат, обращая оный в свою пользу. Сделав лично связь в доме графа Чернышева с крепостной его девкой, подучил своего человека броситься в ноги графини и просить дозволения перевенчаться с ней и затем открыто продолжал с ней связь. Будучи сердит на графиню за то, что она видимо старалась его избегать, никогда не выходя из своих комнат в редкие его посещения к ним, он дозволил себе сыграть с ней варварскую и подлую шутку. Квартира его была расположена в деревне, по другую сторону озера, в саженях трехстах от дома Чернышевых, но так, что из окон помещичьего дома все можно было видеть, что делается под окнами его квартиры. Зная, что графиня вставала обыкновенно довольно рано, часу в шестом, он в самое это время послал с непременным приказанием доложить графине, чтобы она не тревожилась, если услышит барабанный бой, так как перед его квартирой будут гонять сквозь строй несколько человек. Действительно, вскорости барабаны затрещали. Графиня, нервная женщина, как была в одном платье, бросилась пешком по грязи, а это было в начале октября, в другую деревню – за 6 верст и до того перепугалась и вместе с этим простудилась, что в тот же день слегла в постель, опасно заболев".

Графиня после этого просила Эйлера сменить Шишкина. Вскоре генерал прислал в Тагино другую роту, которой командовал Жиркевич.

Ниже приводятся воспоминания Жиркевича о его пребывании в имении Чернышёвых. (Описание усадьбы выделено мною. – И.К.)

Иван Степанович Жиркевич
И. С. Жиркевич (1789-1848)
 

«…Меня приняли с распростёртыми объятиями, всё семейство обошлось со мной, женой и всеми моими офицерами, как родные, и я не знаю, чтобы когда-нибудь можно было иметь более покойного и приятного постоя, которым мы все пользовались. У Чернышевых я простоял до окончательного разделения запасных рот по бригадам, т. е. до половины июля 1819 г. В это время я был произведён в подполковники, 1 июля 1819 г.

Семейство Чернышевых, кроме мужа и жены, заключалось из одного сына и шести дочерей, и с ними вместе жила 90-летняя старуха, мать графини, генеральша Квашнина-Самарина. В буквальном смысле могу сказать, что с прибытием моим оно умножилось мной и женой моей, ибо мы никогда не расставались, целые дни проводя вместе. Обыкновенно утром, часу в девятом, две или три молодые графини являлись к нам, уводили или увозили мою жену. К обеду в дом я приходил со всеми моими офицерами и расходились оттуда никогда не ранее 10 часов вечера, а иногда за полночь. Каждый день музыка, танцы, прогулки верхами, в экипажах, устройство разных сельских забав, партия в вист или в бостон, – наполняли целый день и не давали возможность заметить, как он быстро пролетал, сменяясь другим, еще более приятным, а старики Чернышевы, наидобрейшие люди, баловавшие всех нас, как детей своих, из всех сил старались доставлять наибольшее развлечение, тем более что и сами любили таковое. Для солдат моих по постою была сделана уступка всей крупы и по 12 фунтов муки в месяц с человека, что шло на их артель, а летом им давалась легкая земляная работа или кошенье, с платой и с угощением. Для моего дома и для офицеров ежедневно высылалось из конторы все довольствие: хлеб, крупа, мясо, вино, масло, яйца – словом, все, что нужно в хозяйстве, и это отдавалось людям и фельдфебелю, ибо за все семь месяцев я не помню и не знаю, чтобы кто-либо из офицеров не обедал двух раз у графа.

В день именин жены моей, 21 апреля, из соседних деревень утром приехало ко мне несколько ротных командиров и офицеров других рот; я приготовил для них завтрак, не предполагая их задерживать к обеду, рассчитывая сам отправиться обедать к графу, где тоже одна из дочерей была именинница. Но как изумился я, когда часу в десятом увидел целый поезд из графского дома с цветами ко мне. Графиня с матерью в кабриолете, граф с дочерьми пешком, и у каждого на руках по горшку роз или букету цветов. Позади несколько ливрейных слуг с носилками, установленными всеми возможными пирогами, соусами и др. кушаньями, и все это явилось у нашего порога с упрёком, "что я зову к себе друзей издалека, а о ближайших или забыл, или не хочу видеть!". Пир пошёл горой, и далеко за полночь мы расстались.

граф Г.И. Чернышёв. худ. Рокштуль
Г.И.Чернышёв. 1818 г.
худ. Петер Эрнст Рокштуль

Граф жил вельможей, на большую ногу, если не с роскошью, то во всём виден был большой достаток. Дом и все надворные строения были прочные, каменные и с красивой наружностью, сад большой, с подстриженными тенистыми аллеями, клумбами, полными цветов, содержимый в большом порядке цветочных, фруктовых с персиковыми, абрикосовыми и сливными деревьями, посаженных в грунт и в кадках, виноградных оранжерей и ананасных теплиц имелось несколько; кроме того, находился громадных размеров грунтовой сарай, в котором посажены были шпанские вишни, и надо правду сказать, что после Тагина нигде мне не приводилось видеть такое изобилие и есть таких вкусных и сочных фруктов, в особенности персиков, известных под названием «Венусов» (Venus). Их ели и утром до обеда и после обеда, они, можно сказать, не сходили со стола, кроме того, всякий, кто бы ни пожелал, шёл в оранжерею или в грунтовой сарай и срывал сам с деревьев плоды, и все-таки их было в таком множестве, что гости, бывавшие у Чернышевых, массами отвозили к себе домой. А приезд гостей к ним был не малый; граф славился своей приветливостью и своим хлебосольством далеко. В известные дни в году, в именины жены и свои, у них собиралось на конюшнях до 500 коней приезжих гостей, которые пребывали не день, а два, три, а иногда и более. Тут развлечения сменялись одни другими, устраивались танцы, катания на озере днем и ночью с песенниками, музыкой, бенгальскими огнями, сжигались блестящие фейерверки, а угощениям не было конца. Не проходило дня, чтобы кто-либо из соседей не приезжал к ним, так что положительно можно сказать, Чернышёвы за всё время моей стоянки у них ни одного дня не были одни дома. Себя, жену и офицеров я тут не включаю, так как мы смотрели на себя, как на членов этого милого семейства.

Многочисленная прислуга и такая же дворня содержалась хорошо, отпускалось им все в изобилии, и она не представляла тот грустный вид нищеты, какой мне довелось впоследствии видать у других помещиков. Крестьяне, не обремененные очень работой, тоже были довольно зажиточны, судя по тому количеству сложенных одонков хлеба,[2] которое я нашел уже зимой, в январе месяце, а равно по тем постройкам, которые принадлежали крестьянам.

Елизавета Петровна Чернышёва
Графиня Чернышёва
Елизавета Петровна  (1740—1794)
,
супруга Г.И.Чернышёва.
Портрет работы Жана-Луи Вуаля
(биография https://ru.wikipedia.org)

 

Граф входил весьма мало в хозяйство, а всем распоряжалась графиня. Она назначала работы, проверяла конторские отчеты, управляющего, занималась постройками, садом, фабриками, которых было несколько, но самая замечательная из них полотняная, ткавшая превосходное столовое белье и английского пике одеяла. Лечила сама больных в устроенном ею лазарете, всюду вникала бдительным оком и находила время разделять наше общество и оживлять его своим присутствием. Трогательно было смотреть на отношения, которые существовали между мужем и женой, как они обоюдно старались сделать друг другу приятное и с какой неподдельной радостью глядели на доставленное удовольствие. Остальные члены семейства жили между собой тоже в большой дружбе и боготворили своих родителей, в особенности отца...

...Как-то раз после обеда мы отправились в лес для прогулки, и графиня приказала, чтобы к возвращению нашему, часа через два, был бы приготовлен чай на балкон, рассчитывая вернуться немного ранее домой для некоторых хозяйственных занятий. Въехав в лес на длинной долгуше,[3] в которой могло легко поместиться до 18 человек, мы шагом подавались вперед, наслаждаясь вечерней прохладой и весело разговаривая между собой; граф был с нами, едва мы въехали на довольно большую поляну, как нас поразило неожиданное зрелище. Посреди поляны возвышалась большая, изящно убранная палатка, вся в зелени и цветах, взятых из графских оранжерей, обвешанная вся разноцветными фонариками. В палатке и кругом её виднелось много народу, который с криками приветствовал наше появление. Подъехав ближе, мы встречены были музыкой и знакомыми соседями, приехавшими по настоятельной просьбе графа, в самых простых домашних костюмах, не в дом, а прямо к шатру, куда граф объявил, что к такому-то часу привезет своё семейство, которому он хотел сделать сюрприз, устроив неожиданный пикник. В лесу были разбиты другие небольшие палатки для играющих в карты, для куренья, а в прочих разливали чай и стояли фрукты и разные прохладительные напитки, а из самой большой палатки раздавался непрерывный стук ножей, возвещавших, что возбужденный желудок гостей, чистым воздухом и моционом танцев, в скорости получит вожделенное удовлетворение. Лошади и люди приезжих размещались у устроенных для сего коновязей, тоже в лесу, около которых горели громадные костры. Вся эта проделка графа так была им устроена скоро и тайно, что, кроме его и управляющего, им посвящённого для приведения в исполнение некоторых его распоряжений, никто в доме до последней минуты и не подозревал. Нечего и говорить, как все веселились на этом импровизированном вечере, и только когда солнце поднялось уже высоко, решились покончить танцы и разъехаться по домам, благодаря от души милого графа за доставленное всем удовольствие.

Много было делано графом и других сюрпризов и неожиданностей, но все доказывали доброту и приветливость его, так как все они клонились к тому, чтобы доставить удовольствие лично одному или вообще всему обществу, и теперь, повторяю вновь, память об этом почтенном семейств и стоянка у них навсегда составляют мои самые светлые воспоминания.

Наконец, пришло время разлуки нашей со столь приветливыми хозяевами, рота моя поступила в состав 10-й артиллерийской бригады и поход назначен в Калужскую губернию, в село Недельное.

Распоряжения мои к выступлению начались тем, что я пожелал купить верховую лошадь на заводе графа; графиня предложила мне за 300 рублей такую, которая, по дешевой цене, стоила не менее 2000 рублей, и вместо денег взяла с меня стоги сена, заготовленные на лугах графа для моих собственных лошадей и для подъёмных. Накануне моего выступления граф сам привёз ко мне большое количество провизии, состоявшее из холодных пастетов, жарких и всех возможных вин, с расписанием, что употреблять на каждом ночлеге и растахе[4] вплоть до Недельного. Жене моей привёз в подарок большой ковёр, стоивший рублей 500, два куска тонкого полотна, несколько скатертей и одеял его фабрик. Три дня кряду пред этим семейство Чернышёвых со мной и с офицерами не разлучалось ни на час, и когда мы уже совершенно простились с ними, со слезами на глазах за все их ласки и доброе к нам расположение, граф сказал, "что он еще не прощается"! Но я, зная, что рота выступает завтра в 3 часа, а граф никогда не встает ранее 9 часов, принял это за простую любезность и, возвратясь домой, приказал роте, чтобы она выступила в назначенный час, а сам преспокойно проспал до 5 часов утра. Но каково же было мое удивление, когда мой камердинер мне объявил, что граф с третьего часа утра здесь и сидит в палисаднике, под окнами.

– Зачем же ты меня тотчас не разбудил? – спросил я.

– Нельзя было, сударь. Граф мне пожаловали 25 рублей, чтобы я не смел вас беспокоить, а если разбужу, то обещал 10 палок.

Тут мы еще раз простились с милейшим графом, которого, к сожалению моему, мне пришлось вновь встретить в горькую для всех их минуту».

* * *

Высокородные, но мотоватые и привыкшие вести праздную жизнь вельможи вызывали обеспокоенность царствующих особ.

Екатерина II сумела остановить процесс разорения дворянства посредством учреждения института опеки. Над несовершеннолетними, вдовами, недееспособными, а также нерадивыми дворянами по указу императрицы или по их просьбе устанавливалась особая государственная опека и попечительство. Опекун полностью заменял дворян в сделках, ведя управление имениями и счетами лично. Попечитель давал согласие подопечным дворянам на совершение сделок по продаже и залогу своих имений.

Державин Гавриил Романович
Г.Р.Державин (1743-1816)
Худ. В.Боровиковский

Известным опекуном и попечителем был поэт Гавриил Романович Державин. Он долгое время занимался этой почётной и хлопотной обязанностью удерживать знатные дворянские роды от мотовства и обнищания. Хотя таковая общественная доверенность к нему началась ещё в царствование Екатерины II, но при Павле I возросла до такой степени, что он имел в управлении своём 8 опек, в том числе и графа Г.И. Чернышева.

В 1797 году Григорий Иванович лишился отца своего, сильно расстроившего громадное состояние роскошной жизнью и пирами. Император Павел, благоволивший к генерал-фельдмаршалу, всеми способами старался спасти чернышёвское состояние и учредил опекунство над его единственным наследником графом Григорием Ивановичем, несмотря на то что тот уже был женат и имел детей. Первоначально опекуном по Высочайшему повелению был назначен действительный тайный советника Сиверс, который, однако, не оправдал возложенных на него надежд и чуть было не погубил дело опеки, решив отдать кредиторам всё движимое и недвижимое имущество Григория Ивановича. К счастью, получив новое назначение, Сиверс принужден был оставить опеку, и вместо него был назначен Г.Р. Державин. Указ об этом назначении от 6-го апреля 1798 года гласил следующее: "По случаю отъезда д.т. советника Сиверса по начальству его над водяными коммуникациями, увольняя его от попечительства над имением т. советника графа Чернышева, изволяем принять оное тайному советнику Державину и вступить в управление оного так, чтоб, разобрав долги, кредиторы в удовлетворении своих претензий были обеспечены".

По воспоминаниям Державина, Г.И. Чернышев "был поручен ему в опеку в чрезвычайно расстроенных обстоятельствах", имения далеко не доставало на погашение его долгов, составлявших почти 2 млн руб., в том числе до 200 000 рублей – казне. «Если отдать всё движимое и недвижимое имение кредиторам, – сокрушался Державин, – то в таком случае столь знатный дом графов Чернышевых должен был повергнуться в бедственное уничижение: муж, жена, малые дети, кормиться мирским подаянием». Чтобы спасти семейство от разорения, Державин решился написать государю. Он сообщал, что у Чернышёва многие из долгов были сомнительны, просил казённый долг взыскать в рассрочку и без процентов. Все думали, что такая смелая просьба разгневает Павла I, но, вопреки ожиданиям, государь прислал высочайший рескрипт, в котором говорил, что хотя и «сам себя почитает банкротом, но видит представление попечителя справедливым, и для того повелевает государственному казначею казенный долг без процентов рассрочить на такое время, как из доходов можно будет заплатить его, без всякого залога под честное слово Державина» (долг казне был рассрочен на 8 лет). Что касается родительского огромного долга, который остался от генерал-фельдмаршала Ивана Григорьевича Чернышёва, то его «заплатить, взяв суммы из банка вновь под залог имения», погасив сперва долги родительские, а потом и сыновние, которые окажутся «не сумнительными». Все оспариваемые частные долговые претензии отсылались для разбирательства в суды, причём большая часть кредиторов согласились с радостью принять половинные суммы обязательств.

Благодаря правительственным льготам и стараниям Гавриила Романовича долги Г.И. Чернышева были уплачены, а опекаемый великовозрастный повеса даже получал до 75 тыс. в год с управляемой Державиным опеки. Следует отметить, что Гавриил Романович был в близких отношениях с семейством Чернышёвых; он был крёстным отцом у Софьи, старшей дочери Григория Ивановича[5]. Но при всём том, по привычке к роскоши и к мотовству, графу наскучило жить в довольстве и покое, и он пожелал быть свободным от попечительства. Вследствие чего Державин, взяв от него квитанцию в добропорядочном управлении имением, в 1807 году освободил его от своей опеки; после того Чернышёв, «продав несколько душ, за всем тем сделался должным не менее почти, как прежде».

Несмотря на безграничную расточительность, Григорий Иванович к концу жизни обладал имуществом, оцененным в солидную сумму – 2,8 млн. рублей. Наследником огромного состояния должен был стать его единственный сын – Захар. Однако события 14 декабря 1825 года круто изменили судьбу всего семейства.

 



Литература

  1. Юрасовский А.К. Былые чудаки в Орловской губернии. - Орел, изд-во А.П.Матвеевой. 1909
    (Читать онлайн: Президентская биб-ка им. Б.Н. Ельцина https://www.prlib.ru/item/322294)

  2. Записки Ивана Степановича Жиркевича. 1789–1848. Изд-во: Кучково Поле. 2009 
    (Электронная библиотека Руниверс, журнал Русская старина. Том XIII. 1875. Выпуски 5-8, стр. 562-580)

  3. Дружинин Н.М. Семейство Чернышевых и декабристское движение. В сборнике «Ярополец». М., 1930

  4. Державин Г.Р. Записки 1743-1812. - М. Мысль. 2000

Страница => 1  2  3

Вход на сайт

Поиск

Календарь

«  Октябрь 2021  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Друзья сайта